Пост не мой, а от активного нашего подписчика. В ходе спора возникшего на ТГ канале он очень грамотно изложил эту тему, поэтому попросил его оформить комментарии в отдельный текст. Так как не все понимают суть произошедших перемен и векторы развития.
По заданию Админа оформил небольшую заметку об этапах или «маленьких революциях» внутри беспилотной революции на СВО. Почему одни решения сменяли другие, ну и какие из этого можно сделать предварительные выводы.
Сразу оговорюсь, это в первую очередь скорее логические этапы чем исторические (привязанные к конкретным временным рамкам). То есть любая армия без опыта, ввязавшаяся в подобную войну (да даже отдельное крупное подразделение), будет проходить все заново с нуля (ну может чуть быстрее). Также важно, что говорить я будут о поле боя (максимально на глубину в 80-100 км от ЛБС), удары по глубоким тылам это отдельная тема и там своя собственная динамика и тенденции. По типу среды это в основном про летательные аппараты, так как у нас все же большая континентальная война, а наземные роботизированные средства еще только начинают свой исторический «разбег».
1.Точка отсчета
Первое – «беспилотная» война в рамках СВО начиналась не с «гражданских селфи-дронов». Это распространенное и довольно грубое заблуждение. На начало СВО мавики были в штучных количествах и только у наиболее продвинутых подразделений ССО и разведбатов (в т.ч. ополченческих или добровольческих), то есть они не были приняты на вооружение армии вообще (по обе стороны). Потому что на вооружении стояли (или были быстро поставлены) именно MALE дроны, по сути, легкие самолеты на дистанционном управлении (всякие Байрактары и Орионы). Они ярко зажгли на поле боя в первые месяцы, забрав с собой немало бронецелей, в том числе несколько «не имеющих стратегического значения» кораблей черноморского флота (очень злой сарказм). Это касается их работы и в качестве разведчиков поля боя и как ударных платформ. А потом они умерли как класс, полностью. Единственное «окошко возможностей» для них открывалось когда ВСУ зашли в Курскую область, высунувшись тем самым из-под «зонтика» своих ПВО. Там Иноходцы еще немного поохотились.
Так почему же на следующий этап «королевской битвы» прошли только аппараты с габаритами не более 3-4 метров? Так потому что у них ЭПР (заметность для радаров) и тепловые сигнатуры ниже того минимума, который доступен современным массовым средствам малого ПВО (оптимизированные средства на базе контрбатарейных радаров пошли гораздо позже). Стрелы, Иглы и прочие Панцири, в итоге, быстро похоронили MALE дроны, потому что такие машины невозможно производить со скоростью, опережающей их выбивание. Это тот фактор, который еще сложно было прочувствовать на примерах Сирии, Ливии или Карабаха. Но уже в начале СВО, как только фронт относительно стабилизировался и налажена эшелонированная ПВО, это сработало в обе стороны.
2. Малые БПЛА и связь.
Далее, не смотря на существенную разницу по времени появления на фронте, я отношу малые коптеры-разведчики (в т.ч. ночные), агродроны (частично) и даже FPV (на радиосвязи) в один логический этап. Именно по принципу организации радиосвязи как простой системы пульт-БПЛА. Не важно аналоговая или цифровая, важно, что тут наступило жесткое противостояние с массовыми средствами РЭБ, средними и малыми (потому что большие вымерли как динозавры). «Гонка вооружений» идет именно в этой плоскости. То есть перебор возможных частот, расширение диапазона и применение помехозащищенных алгоритмов продолжается, т.к. подобные решения все еще остаются самыми массовыми на фронте (так же как идет и развитие РЭР/РЭБ). Но это подтолкнуло людей не только к перепаиванию (перепрошивке) родных радиомодулей или установке усилителей.
Война перешла на следующий этап, более затратных и организационно сложных решений. Это привело к появлению дронов с резервным спутниковым каналом, затем воздушных ретрансляторов и, конечно, оптоволоконных FPV. Тут уже стороны немного несимметричны в плане применения каждого из названных решений. ВСУ имели доступ к лучшему спутниковому оборудованию, а также вырвались вперед по ретрансляции (за счет распространенности у них гекса- и октокоптеров). Но зато они не смогли вовремя понять перспективность оптического волокна и не развивали мощности под него. В любом случае, эти средства в совокупности позволяют игнорировать РЭБ, радиотень, погоду и многие другие негативные факторы, сковывавшие БПЛА на поле боя ранее.
Существенны не только технические, но и организационные отличия. Если раньше нужен был один расчет для сбросов/разведки, затем уже один для разведки а другие для ударов дронами-камикадзе, то построение воздушной ретрансляции (в т.ч. через спутник, как в схеме БЭК+БПЛА FPV), требует четкого взаимодействия уже в составе целого подразделения «бездушных».
На заполнении беспилотными системами всех возможных ниш и сценариев применения я останавливаться не буду, все и так понимают что БПЛА на поле боя везде и делают практически все (хоть и не с одинаковой эффективностью).
3. Формирование замкнутой системы
БЭКи образца 2025 года как раз хороший пример перехода на следующий этап. Когда освоена ретрансляция, то дальнейшим логическим шагом будет радикальное увеличение дальности за счет применения беспилотных носителей, что позволяет осуществить либо еще больший отвод операторов в тыл, либо наращивание дальности ударов по вражеским тылам (а значит более жесткое изолирование поля боя).
То есть вот мы оказываемся в ситуации, когда у нас есть беспилотный носитель (летающая матка или НРТК), который доставляет беспилотный аппарат в точку пуска. У нас есть дрон-ретранслятор, обеспечивающий для других БПЛА систему связи. Есть БПЛА разведчик (на самом деле уже целые летающие вседиапазонные сенсорные сети) и БПЛА с модулем лазерного целеуказания, по которому можно наводить беспилотники-камикадзе. И, естественно, у нас есть еще дроны-перехватчики, которые должны хоть немного отгонять эти тучи кремниевой саранчи, от которой не физические средства поражения спасают мало.
Все это, в сумме, уже напоминает прямую заявку на создание замкнутой, самодостаточной инфраструктуры беспилотных средств, которая не особо-то и зависит от других родов войск. Зато сама может использоваться в мультидоменных операциях. Все это, повторюсь, с использованием аппаратов габаритами не больше 3-4 м (ну может БЭКи чуть больше). А также диверсифицированными средствами связи. То есть все предыдущие этапы уже прочно зафиксированы. Не смотря на то, что на разных участках фронта мы можем наблюдать одновременно смешение разных типов систем, так сказать разных эпох.
4. Следующий шаг.
Сразу видно, что основным минусом последнего этапа является необходимость задействовать еще больше операторов и техников для осуществления боевой задачи (что несколько нивелируется эффектом масштаба, при увеличении количества самих миссий). Ведь все эти разведчики, матки и бомбардировщики все также управляются (за редким исключением) индивидуально и вручную человеком. Можно сказать, что мы уже находимся на пороге следующего логического этапа. Этапа постепенного увеличения автономности беспилотных систем: функции автопилота, навигатора, наводчика, разведчика, командира малой подгруппы, и так вплоть до перехода на полноценный роевой интеллект. Наиболее известны пока системы автономной визуальной навигации и донаведения на конечном этапе траектории (за счет нейросетевых алгоритмов распознавания образов).
Оглядываясь на короткую, но бурную историю беспилотных систем на СВО видны и основные векторы изменений: миниатюризация (до минимально требуемых задачей размеров), децентрализация (разведчик и ударный аппарат это теперь разные машины) и замена сложных технических решений организационными. Ну, то есть можно было бы запихать защищенную связь (со спутником) в один аппарат, несущий 6 самонаводящихся ПТУР (или планирующую ФАБ 250) и летящий на 200 км. Но практика толкает разработчиков в сторону идеи сделать 10 дешевых аппаратов, которые выполняли бы эту задачу сообща, каждый со своей полезной нагрузкой.
Все это сочетается с максимальным использованием дешевых гражданских комплектующих (в смысле, что они не разработаны оборонкой по спецзаказу), модульностью конструкции, гибкостью в настройке и применении (концепция может поменяться за пару месяцев, мелкие изменения вносятся за считанные дни). Ну и, естественно, полном игнорировании любых требований безопасности, секретности, надежности, ремонтопригодности, совместимости, экологичности, трудового законодательства и здравого смысла (наш девиз — «Слабоумие и отвага!»).
Так что дело тут не столько в ИИ, или бортовых приборах, или батареях, или любых других технических составляющих самих по себе. Ключевой момент — это способность быстро заменять любые элементы техники, тактики, организации под конкретную задачу. Соответственно, чем дешевле наше «железо», тем быстрее его смогут выкинуть и заменить полностью другими решениями. Иначе мы попадем в ловушку технологической стагнации, будучи привязанными к своим дорогим, но бесполезным платформам.
Источник: vk.com
Источник: ai-news.ru
