Апория «Медимн зерна»
Эта апория, которая кажется самой простой и легко решаемой, но лишь потому, что мало кто может погрузиться вглубь идей, поднимаемых Зеноном, поняв его превратно и упрощенно. Апория звучит следующим образом:
«Каждое отдельное зерно падает на землю бесшумно. Тогда отчего мешок зерна падает с шумом?»
В Википедии написано, что апория легко решается тем, что речь в ней идет просто-напросто о пороге восприятия звука: одно зерно падает очень тихо, а мешок падает громко. Одно зерно мы не слышим, но звук от него всё равно есть. И далее Википедия полностью перевирает тот глубокий смысл, который сюда вкладывал Зенон. Автор-составитель в Википедии пишет: «Смысл апории — доказать, что часть не подобна целому (качественно отличается от него) и, следовательно, бесконечная делимость невозможна». Но это совершенно не так. Зенон действительно любит рассуждать о частях и целом, бесконечной делимости и дискретности, но только не в данном случае.
Апория показывает нам, что мы не можем отследить, где начинается шум. В какой момент тишина переходит в звук? В какой момент ничто становится чем-то? Как из 0 получается 1? Мы живем в мире коллапсировавшей волновой функции, где все частицы заняли свое место в конкретных предметах нашего бытия. Но это — не устоявшаяся субстанциональная реальность, а — демонстрация ограниченности чувственного восприятия.
Это похоже на дзенский коан об упавшем дереве: если в лесу, где никого нет, упало дерево, будет ли шум? Если мир никем не воспринимается, существует ли он? А если мир воспринимается амебой и человеком, то чье восприятие ближе к истине? А каков мир «сам по себе» вне ограничений восприятия?
Зенона критикуют, мол он не учел, что у человека есть порог восприятия звука. Так Зенон именно на это и намекает! У нас есть порог (граница) восприятия звука, света, размера, движения, запаха, вкуса, осязания, времени, ускорения и даже внутренних состояний. Как мы слышим звук в определенном диапазоне, так в весьма узком диапазоне мы воспринимаем свет, очень плохо различаем вещи меньше миллиметра (особенно на расстоянии больше 25 см), не способны зафиксировать движение при смещении объекта меньше, чем на 1/60 градуса и т.д.
Наша система восприятия оптимизирована для выживания, а не для полноты картины. Мы не воспринимаем мир таким, какой он есть — мы воспринимаем его таким, каким нам нужно его видеть. Идеи о том, что сознание, в котором как бы аккумулируются наши сигналы от органов чувств — это удобный интерфейс для выживания, не имеющий никакого отношения к отражению действительной реальности развивается и отстаивается сегодня некоторыми учеными, в том числе Д. Хоффманом.
В том и проблема упавшего зерна — звук есть, но мы его не слышим. А раз так, то, что еще есть в мире, о чем мы даже не догадываемся? Теперь мы знаем, что в мире есть много чего, что мы не воспринимаем напрямую: молекулы, атомы, квантовые поля, темная энергия и темная материя и т.д. У древних элеатов не было Большого адронного коллайдера, поэтому приходилось выкручиваться при помощи чистой логики.
Однако их логика — математическая. Они не пишут формулы, но исходят из самой сути математической логики: если приняты определенные понятия и правила работы с ними, то мы должны строго понимать и следовать тому, что А=А и А не может быть и не быть собой одновременно, в одном и том же месте, в одном и том же отношении.
Далее они принимают самую элементарную аксиому, с которой только можно начать: бытие есть, а небытия нет. Бытие — это то, что есть. Небытие — это то, чего нет.
Парменид из этого тезиса вывел множество логических следствий, одним из которых было единство всего бытия и иллюзорность множественности вещей. Многие следствия философии элеатов удивительно созвучны с выводами современной науки. И это неудивительно: как современная наука стоит на математике, так и элеаты стояли на математической логике (в конце концов учителем Парменида был пифагореец Аминий).
Но если оружием Парменида были строго логические и предельно прозрачные рассуждения, то Зенон добавил к этим рассуждениям парадоксальные загадки — апории, которые вынуждали оппонента либо принять правоту элеатов, либо признать очевидный алогичный и противоречивый абсурд.
Парменид говорил, что бытие едино, потому что множественность вещей требует наличия границы между ними. Но эта граница сама не должна быть бытием, иначе вещи, которые суть бытие (ведь они есть) и граница (которая тоже бытие) сливаются в одно единое бытие. Но если граница не бытие, значит она небытие, а раз так, то её и нет. Следовательно нет границы между вещами, а значит их множественность иллюзорна, есть только одно единое бытие. Зенон упрочил обоснование этого тезиса при помощи апории «Множественность».
Источник: vk.com
Источник: ai-news.ru
