На днях в Сочи подросток зарезал свою мать и покончил с собой. Пишут, из-за того, что мама запрещала ему делать татуировки и употреблять алкоголь. Это не единичный инциндент — статистика говорит, что число и интенсивность случаев подростковой агрессии против родителей, сверстников, учителей всё растёт. Минобразования недавно выпустило циркуляр о том, как вести себя учителям, если ученики на них нападают — о нем мы поговорим ниже.
В чем причина подростковой агрессии? Психологи говорят, что причин много, но две главные — это слишком жесткое или слишком мягкое воспитание в семье. Дескать, в первом случае подросток перенимает жесткость, а во втором — дуреет от безнаказанности. Да, срединный путь — это хорошо, но все же первое, что говорит здесь здравый смысл: «кажется, из меня пытаются сделать дурака». Если один и тот же феномен объясняют с двух противоположных позиций, то скорее всего, оба объяснения неверны. Да и реальная статистика часто показывает, что в семьях с обычным подходом к воспитанию подростки точно также бывают агрессивны. Мать из Сочи как раз была из таких обычных родителей — она позволяла ребенку примерно то же, что позволяют другие обычные родители, кроме действительно плохого — алкоголя, сигарет, порчи собственной кожи.
Но там, где пасует описательная гуманитарная психология, даёт ответ естественная наука — нейрофизиология. В 10-11-летнем возрасте в человеческом мозге начинают созревать и резко увеличивают активность дофаминовый центр (VTA) и центр удовольствия (NAc). Согласно современным представлениям, дофамин не является гормоном удовольствия. Да, кратковременная активация дофаминовых нейронов резко стимулирует центр удовольствия, но далее начинается его торможение. Оно хоть и слабее, но гораздо более длительное. То есть, ожидание награды приводит в конечном итоге к страданию. Мы этого не замечаем, что тем более странно, ведь, увеличив за последнюю сотню лет средний доход в десять и более раз, человечество не стало в десять раз счастливее. Хм, действительно странная массовая слепота…
Задача дофаминового центра — простимулировать центр удовольствия в ответ на ожидание награды, чтобы этот факт остался в кратковременной памяти («Мне МОЖЕТ быть очень хорошо, мне БУДЕТ в кайф»), а затем незаметно опустить удовольствие настоящего момента ниже среднего, чтобы тяга к приятному была как можно более сильной. Изначально это была адаптация, чтобы теплокровные животные могли наедаться впрок, не чувствуя аппетита. Но оказалось, что с дофамином проще «урвать кусок», отогнать конкурентов, «выжрать поляну», чтобы другим не досталось. Человека ведет к процветанию другая, кооперативная мотивация, поэтому полезная роль дофаминового центра со временем исчезает, оставляя нас с депрессиями, кризисом среднего возраста, кризисом 45 лет, кризисом пенсионного возраста и т.д.
У подростков дофаминовый центр очень активен, а вот кора пока не сильно развита — контроля нет. Пубертат — это когда у тебя, с одной стороны, в дополнение к обычной радости жизни появляются гораздо более сильные предвкушения, искушения, тяги. И одновременно — тебе становится хуже, возникает вроде бы беспричинная, н она самом деле строго обусловленная нейрофизиологией подростковая депрессия. Самому подростку кажется, что всё, что раньше радовало, теперь радует меньше, и он ищет новое-приятное. Ищет, конечно, в том, что вызывает дофаминовые пики: снеки, алкоголь, поднятие статуса среди сверстников, новые игры, и да — адреналин, который проще получить от агрессии. Ищет, находит, и, соответственно, мучается. Потому что его желание безальтернативно рождает страдание в его собственном мозге. Чем сильнее дофаминовые пики, тем сильнее страдание в ответ. Чем больше подросток хочет вернуть ускользающее счастье, тем хуже ему становится.
Так что агрессия — это просто ответ на страдание. Подросток не знает, почему он страдает, он не в состоянии связать свои же хотелки со своими мучениями, это контринтуитивно. Он бежит за все новыми источниками дофамина, которые все более находятся в недозволенной, антисоциальной плоскости, и ему кажется, что ему плохо из-за запретов. Он забывает, что раньше ему было хорошо — даже безо всех этих антисоциальных штук. Ему больно, и он хочет причинить боль в ответ, в качестве самозащиты непонятно от кого. Так бешеная лиса выходит из леса и кусает человека — не потому, что потеряла страх, а потому абсолютно всё — и лес, и посёлок — вызывают в ней равно невыносимый ужас.
Почему один подросток отвечает на страдание уходом в себя, другой — самоповреждением, третий — зависимостью, а четвёртый — насилием над другими? Человеческие личности разнообразны, у каждого может быть своя реакция на страдание, однако именно неопределенное, внутреннее страдание способно дать такой разброс. Личность и общество сложны и многогранны, как и их взаимодействие. Но базовая природа страдания всегда одна и та же — дофаминовое ожидание награды.
Почему именно сейчас, в благополучных странах, растет подростковое насилие? Исходя из данных нейрофизиологии, мы можем предположить, что дело в усилившейся дофаминовой стимуляции. Самые лучшие фильмы стали доступны даже не в кинотеатрах, а по очень дешевой подписке на планшете. В телефоне полно разных ярких игр. Фастфуд становится все разнообразнее, рекламы все больше, на карманные деньги можно купить много вкусных снеков. Всё это — мощнейшая за весь исторический период дофаминовая стимуляция, и тем больше мучений она рождает. Как бы это ни казалось странным, но это научный факт. Он подтвержден как лабораторно (J.Y.Cohen 2012 @Nature) так и клинически (Kim & Maglio 2025).
Что же делать? Запрещать все источники дофамина? Не получится — они везде. И даже если сейчас их ребенку не давать, то даже в глухой деревне он будет помнить о них, то есть его желания продолжат создавать ему страдание точно также, как и в городе.
К счастью, человечеству уже известны способы справляться со страданием. Современные психологические техники опережающего внимания, такие как DBT, MBSR, MBCT, ACT с достоверно высоким результатом справляются с тревожным расстройством, депрессией, ПТСР, зависимостями и выгоранием, они значительно лучше чем бытовые способы или методы традиционной психологии. Недавно вышедшие рекомендации Минобразования для учителей, подвергающихся нападениям школьников, похоже инспирированы этими методами (хоть и не совсем).
Для начала, педагог должен сам восстановить самоконтроль. Вряд ли он сможет медитировать, как Квай-гон Джинн, но научиться дышать по квадрату при стрессе может каждый. Продемонстрировать спокойствие перед подростковым возбуждением — это буквально показать, что ты умнее, взрослее, авторитетнее. У тебя кора созрела, а у него — еще нет.
Разговаривая с агрессивным учеником, педагог должен попытаться вербализовать его эмоции («Я вижу, ты злишься, ты расстроен. Это происходит из-за…?»). Также стоит перефразировать слова нападающего, не говоря при этом с позиции обвинения или отторжения («Я правильно понял, что ты…?», «Тебя сейчас задело… что?»). Учитель при этом должен исключить из своей речи агрессию и негатив и обращаться к нападающему, чтобы тот подтверждал или опровергал его предположения. Это переведет ситуацию из межличностного конфликта в категорию решаемых проблем и задач.
Заодно подросток, отвечая на вопросы, возможно поймет, что причина его агрессии — глупа и ничтожна. Но понять он должен это сам — люди не любят, когда их обесценивает кто-то другой.
Но конечно, это сиюминутный метод. Системная работа со страданием должна производиться самостоятельно, и это долгий процесс — увидеть и окончательно убедиться, что мотивация ожиданием награды (желаниями) рождает лишь страдание. Необходимо научиться работать с высшими человеческими формами мотивации — любящей добротой, состраданием, кооперативной игрой, намерением и потоковым состоянием. Те, кто находит в жизни счастье — находит его именно в связи с одной из разумных мотиваций, не связанных с дофаминовым желанием.
В заключение, у меня родилась, возможно, революционная идея: подростки же — не совсем глупые дети, и может, они способны уяснить для себя принципы работы дофаминовой системы? Научиться помнить, что причина каждого их страдания, каждой агрессии, замыкания и самоповреждения — не неудовлетворенные желания, а желания в принципе? Что вот просто в жизни однажды происходит такая фигня, что базовое счастье падает и никакой стимуляцией его не вернуть, а наоборот, бегство за приятным лишь усугубляет страдание?
PS Нет, на мой взгляд, вопрос защиты учителей от насилия никак не решен в этом циркуляре, возможно его решат в другом. Упомянутые рекомендации не направлены на помощь учителям, они только указывают, как следует работать со школьниками. Учителя все еще остаются бесправными, беззащитными работниками.
Источник: vk.com
Источник: ai-news.ru
