Сегодня мы наблюдаем, как вновь поднимается широкая волна биологизации психических расстройств. При этом в связывании психических расстройств с (якобы) бракованными от рождения генами и мозгами видится большой научный прогресс, хотя, на мой взгляд, здесь больше прослеживается деградация как следствие нехватки гуманитарного образования и комплексного подхода к человеку.
Ещё А. Маслоу отмечал присущий нашей эпохе кризис человечности. Можно заметить, что некоторыми молодыми специалистами психика воспринимается как механическая игрушка, где нейромедиаторы бегают по трубочкам и управляют состоянием человека, как в мультфильме Головоломка. Помимо недостатка образования, в этом также усматриваются признаки некого инфантилизма. А именно неготовность или неспособность вчувствоваться в трагедию человека, его жизненную и психическую драму. Вместо этого разворачивается предметно-манипулятивная игра в нейрончики, геномчики, готовые пошаговые протоколы и алгоритмы.
К великому изумлению, часто полностью игнорируется, что человеческая психика формируется не из генов и нейронов, а из отношений. У ребёнка маугли, выросшего в лесу, с генами и нейронами может быть всё в порядке, но человеческой психики при этом ноль. Хотя сегодня вновь стало модно уповать на Л.С. Выготского, его шеститомник, похоже, совсем не читан.
Парадоксально, но чем глубже страдание человека, чем выраженнее его патологические процессы, тем больше ему отказывается в биографической (человеческой) причине его расстройства. Непостижимая драма человеческой жизни списывается на бракованный организм.
Ещё один парадокс заключается в том, что связывать психические расстройства с генетическими и мозговыми поломками стало считаться научным, а с историей жизни человека – не столь научным или вовсе ненаучным («максимум это что-то добавило к изначальным дефектам»).
То, что сегодня психологические исследования финансируются гораздо меньше, чем с модными приставками био-, генно-, нейро-, алгоритмо-, и говорить нечего. Скорее вызывает вопрос, почему биологизация психических расстройств с такой лёгкостью становится мейнстримом. Вновь напомню, что когда-то уверенным мейнстримом считалась лоботомия.
Полагаю, важно не списывать со счетов массовидные процессы – гипнотизирующие и психотизирующие – столь циклопические в нынешнюю эпоху постмодернизма. Порой резонны слова Б. Шоу о том, что если ты на стороне большинства, значит с тобой что-то не так. Возможно, от всеохватывающей пограничности мы движемся к соседствующей с ней первертности, так как именно перверт отрицает психическую реальность, интерес к истории жизни, и воспринимает людей как вещи.
Удивительно, но сегодня сам человек зачастую начинает воспринимать себя как вещь. Его поле идентификаций крайне сужается до биологического субстрата: у меня дефицит дофамина, нейроотличия, гормональный сбой – от этого все проблемы. Люди стали идентифицировать себя с нервной тканью и этому начинают вторить специалисты: цели терапии стали связываться не с внутренними психическими структурами, а наладкой выработки дофамина или какими-то внешними изменениями в жизни.
Уточню, что я не только не против естественно-научного подхода к изучению человека, я его ещё и очень люблю. К тому же неплохо в нём ориентируюсь как выпускник кафедры медицинской психологии и психофизиологии СПбГУ, который там же ряд лет преподавал нейропсихологию по стопам классика отечественной нейропсихологии Л.И. Вассермана. Может быть оттого мне так видны не только его достоинства, но и его неочевидные (для кого-то) недостатки.
В любом случае истину я люблю больше. И, на мой взгляд, к ней очень близко подошёл С.С. Аверинцев, когда говорил, что в изучении человека мы должны избегать как крайнего субъективизма, так и крайнего объективизма, иначе вооружившись даже самым лучшим прибором, мы рискуем пойти по ложному пути. Ослеплённые мерцанием нервных клеток в микроскопе, мы рискуем не заметить человеческую душу, которая может не иметь к этому физическому процессу никакого отношения.
Источник: vk.com
Источник: ai-news.ru
