В современных интеллектуальных кругах, охваченных кризисом буржуазного мышления, набирает силу новая разновидность идеализма – алгоритмический детерминизм. Его адепты, наблюдая взрывной рост вычислительных мощностей и сложности алгоритмов, провозглашают наступление эры, когда технологии сами собой, постепенно и безболезненно, разрешат коренные противоречия капитализма и всего человечества. Эта слепая вера в цифрового мессию, способного оптимизировать мир до состояния всеобщего благоденствия, является опасной иллюзией, игнорирующей фундаментальные законы материалистической диалектики. Компьютеризация, сколь бы масштабной она ни была, не в состоянии преодолеть антагонистический характер производственных отношений, ибо она сама есть их порождение и слуга.
Сущность заблуждения технодетерминистов коренится в идеалистическом понимании сознания и его искусственных симулякров. Они приписывают системам искусственного интеллекта качества человеческого разума, наделяя их способностью к подлинному творчеству и познанию. Однако конкретный анализ конкретной природы современного ИИ, в частности Больших Языковых Моделей, раскрывает принципиально иной феномен. Эти системы являются апофеозом манипуляции символами, гигантскими статистическими машинами, выявляющими паттерны в океане данных, на которых их обучали. Их «мышление» есть комбинация и интерпретация уже существующих чужих идей, лишенная живой связи с материальной реальностью. Отсюда проистекают и их характерные сбои – галлюцинации, порождающие логически стройный, но фактически ложный вывод.
Диалектический материализм находит в этих несовершенствах железное подтверждение своей правоты. Сознание, оторванное от материи и лишенное практики ее преобразования, ущербно и не способно к подлинному познанию. Человеческое сознание, как раскрыл марксизм, формируется не в процессе пассивного отражения, а в активной чувственно-предметной деятельности. Ребенок познает мир, взаимодействуя с ним, ученый открывает законы через эксперимент, рабочий овладевает станком в процессе труда. Практика служит и мостом к материи, и критерием истины. Нейросеть же лишена этого фундаментального моста. Она может безупречно описать процесс, но не способна его осуществить, ибо ее знание – это симулякр, лишенный материального основания.
Сторонники алгоритмического мессии уповают на то, что рано или поздно машина преодолеет этот барьер и станет подлинным субъектом познания. Теоретически такая возможность не отрицается диалектикой, но ее реализация требует качественного скачка, а не простого наращивания вычислительной мощности. Для этого ИИ должен быть помещен в материальную оболочку, наделен способностью целенаправленно воздействовать на физический мир, получать обратную связь и главное – самостоятельно формировать цели и проверять гипотезы на практике. Однако такая деятельность неминуемо выйдет за рамки любой заранее заданной программы, что делает саму идею управляемого и предсказуемого «перерастания» в новую формацию утопичной.
Более того, сама концепция «закрытия» науки и познания неким лапласовым демоном в кремнии является метафизическим нонсенсом с точки зрения диамата. Материя находится в состоянии вечного движения и развития, а любая познающая система является ее частью. Процесс познания бесконечен, и никакая машина не может быть его конечным пунктом.
Однако главная ошибка технодетерминистов лежит не в области гносеологии, а в сфере социально-экономического анализа. Они игнорируют ключевой тезис исторического материализма о том, что технология не существует в вакууме, а является функцией господствующих производственных отношений. Компьютеризация и ИИ рождены в утробе капитализма и несут на себе его клеймо. Вместо того чтобы служить освобождению человечества, они становятся орудием неслыханной эксплуатации, тотального контроля и усиления социального неравенства. Алгоритмы оптимизируют извлечение прибавочной стоимости, системы наблюдения дробят и атомизируют рабочий класс, а цифровые платформы создают новые, еще более изощренные формы отчуждения.
Диалектика технологического прогресса при капитализме такова, что его научный потенциал неизменно извращается и обращается против трудящихся. Подарите могущественному рабовладельцу суперкомпьютер – и он использует его для укрепления цепей, а не для их разрушения. Рост производительных сил, каким бы впечатляющим он ни был, не приводит автоматически к смене формации. Напротив, он обостряет основное противоречие капитализма – между общественным характером производства и частной формой присвоения. Глобальные цифровые сети, способные координировать деятельность всего человечества, используются для максимизации прибылей кучки транснациональных корпораций, что является ярчайшим проявлением этого антагонизма.
Следовательно, идея постепенного, эволюционного перерастания капитализма в коммунизм через компьютеризацию является теоретически несостоятельной и политически реакционной. Она убаюкивает классовое сознание, предлагая ложную альтернативу революционному преобразованию общества. Никакой алгоритм не разрешит противоречие между трудом и капиталом, ибо он запрограммирован служить последнему. Прогресс вычислительной техники без прогресса социальных отношений ведет не к царству свободы, а к цифровому варварству, где технологическое могущество сочетается с социальным регрессом.
Таким образом, марксистский анализ однозначно свидетельствует – путь к коммунизму лежит не через пассивное ожидание технологического чуда, а через сознательную борьбу за изменение производственных отношений. Мощь вычислительной техники и искусственного интеллекта может быть поставлена на службу человечеству только после того, как будет сломан эксплуататорский аппарат, который их породил и который определяет их современное реакционное применение. Освобождение – не алгоритм, который можно запустить на сервере. Освобождение – это дело рук самих трудящихся, вооруженных научным методом диалектического материализма и не обольщающихся цифровыми миражами.
Источник: vk.com
Источник: ai-news.ru
