На опубликованных фотографиях из архива Джеффри Эпштейна Ноам Хомский оказался запечатлен в компании неонациста Стива Бэннона и самого Эпштейна.
Это мгновенно запустило бурную дискуссию — прежде всего в левой среде — о моральном облике Хомского. Оценки разошлись, но почти все сопровождаются оговорками в стиле: «он, конечно, великий ученый, но…».
Но нет. Хомского нельзя считать хорошим ученым
Первый критерий добросовестности ученого — умение признавать свои ошибки, отрицательные результаты экспериментов, неудачные гипотезы.
Хомский ухитряется не признавать своих ошибок вот уже 70 лет, на протяжении которых были полностью опровергнуты основные тезисы его лингвистической теории.
Центральная гипотеза Хомского-языковеда в том, что за видимыми отличиями разных языков скрывается одна-единственная универсальная грамматика, зашитая в саму структуру человеческого мозга и унаследованная от далеких предков.
По убеждению Хомского, эта врожденная грамматика включается в тот момент, когда ребенок учится говорить, и является основой нашего мышления.
Именно дерзость и всеобъемлющая амбиция этой гипотезы сделали Хомского знаменитостью первой величины в академическом мире. Но быстро стало ясно, что к действительности эта гипотеза не имеет никакого отношения.
Во-первых, настоящие лингвисты, работающие с настоящими, естественными языками, обнаружили головокружительное языковое разнообразие и практически не обнаружили грамматических принципов, работающих во всех-всех-всех языках мира.
Лучшее, что смогли предложить в этом направлении несколько поколений ученых — горсть конструкций вроде:
«Если в данном языке есть случаи согласования глагола с тем или иным членом предложения в иерархии „подлежащее ? прямое дополнение ? косвенное дополнение ? обстоятельство“, то с вероятностью выше случайной в этом языке глагол хотя бы иногда согласуется с членами предложения, находящимися выше в этой иерархии»
Слепить из этого универсальную грамматику не выйдет даже при очень большом желании.
Во-вторых, исследования детского развития показали то, что никакой врожденной грамматики у детей нет. Они учатся говорить, бессознательно находя повторы и закономерности в потоке речи окружающих. Хомский же считал, что для этого у детей недостаточно вводных данных.
При этом дети используют те же самые когнитивные механизмы, что и при любом другом обучении: подражают старшим, повторяют успешно понятое собеседником, а главное — неустанно нащупывают паттерны в том, что слышат и видят.
Идея, что путем подбора и закрепления паттернов можно освоить язык, всегда вызывала у Хомского насмешку. Поэтому он был крайне недоволен, когда выяснилось, что этим путем научиться говорить (и переводить) может не только тоддлер, но и безмозглая компьютерная нейросеть.
Шаткость теории Хомского обнаружилась еще во времена его юности. Почему же он до сих пор считается чуть ли не гениальным ученым? Вот несколько рекомендаций начинающим (псевдо)научным звёздам:
Во-первых, очень важно выражаться неясно: того и гляди прослывешь пророком.
Во-вторых, смело вторгайтесь в смежные научные дисциплины, даже если ничего в них не понимаете. Многие нейроученые считают Хомского крупным лингвистом, а лингвисты — крупным нейроученым; и те и другие с опаской относятся к его репутации политического полемиста.
В-третьих, не стесняйтесь въезжать в любую дискуссию на белом коне нравственного превосходства и клеймить своих оппонентов последними словами. Это отобьет у многих желание спорить с вами публично. А критические отзывы о ваших глупостях на страницах академических статей увеличивают ваш индекс цитирования.
Источник: vk.com
Источник: ai-news.ru
