Сегодня мы поговорим о святом: о размножении, и о том, как вообще млекопитающие (включая нас с вами, лысоватые бибизянки) понимают, что процесс идет как надо и им приятно.
Еще в далеком 1850-м году немецкий анатом Вильгельм Краузе копался в человеческих гениталиях (исключительно в научных целях!) и обнаружил там странные нервные окончания, похожие на микроскопические луковицы или капсулы. Назвали их, как ни парадоксально, тельцами (или колбами) Краузе. Плотнее всего они натыканы в самых стратегически важных местах: в головке пениса и клиторе (хотя есть и на коже, губах и прочих частях тела, разве что выглядят именно как луковички, а не как веревочки, в случае с половыми органами).
Казалось бы, всё очевидно: рецепторы в пипке нужны для разнообразных утех. Но в анатомии и физиологии фраза «ну это и коню понятно» не работает. Долгие 150 лет ученые достоверно знали, как мы чувствуем давление (тельца Пачини) или легкое касание кожи (тельца Мейснера), но колбы Краузе оставались загадкой. На что конкретно они реагируют? Какие ионные каналы используют? Как (и почему) именно их сигнал заставляет мозг биться в экстазе? И вот в 2023 году на сцену красиво врываются нейробиологи из Гарварда, вооружившись генной инженерией и армией подопытных пипок (зачеркнуто) мышей.
Изучать интимную физиологию трудно: рецепторы спрятаны глубоко в слизистых тканях, в процессе подлезть и потыкать палочкой сложно, да и эксперимент нарушится, ну, вы поняли. Поэтому ученые прибегли к тяжелой артиллерии — оптогенетике. Если вкратце: это метод, при котором в ДНК конкретных нейронов (в нашем случае — в нейроны колб Краузе) встраивают ген, кодирующий светочувствительный белок. В итоге нервная клетка начинает работать как умная лампочка: посветил на нее лазером нужной длины волны — белок изменил форму, открыл ионный канал, и нейрон выстрелил электрическим импульсом в мозг (ищите на маркетплейсах).
Ученые модифицировали мышей так, чтобы их генитальные рецепторы реагировали не на трение, а на синий свет. И тут началось веселье. Стоило исследователям посветить на интимные места мышей лазером (что работало даже в случае их нахождения под наркозом), как запускалась жесткая рефлекторная дуга. Сигнал летел по половому нерву в спинной мозг. И что с того? У самцов моментально случалась железобетонная эрекция, а самки тут же выгибали спину в лордозе (ну вы поняли с какой целью). Никаких бантиков-цветочков-ресторанов и целовашек: просто посветили фонариком и сигнал «к станку» успешно прошел.
Чтобы окончательно доказать функцию колб, гарвардские писькодеры… нет… живолазы… простите, биологи, пошли от обратного. С помощью генетических манипуляций (введения специфического токсина, убивающего только нужные клетки) они вывели линию мышей, у которых колб Краузе не было вообще. Результат оказался не совсем однозначным. Мыши не стали импотентами, их способность к возбуждению в целом сохранились. Но сам процесс пошел по тому месту, в котором должен был закончиться.
Дело в том, что для успешного акта самцу грызуна нужна хорошая обратная связь от рецепторов. Он должен чувствовать (ну да, как есть, физиология) глубину и ритм проникновения (интромиссии), чтобы в итоге запустить рефлекс эякуляции. Без колб Краузе самцы превратились в слепых котят: они пытались спариваться, но не чувствовали «обратного отклика» от рецепторов, часто промахивались, быстро теряли ритм и в подавляющем большинстве случаев не могли завершить начатое («прямо как …» подставьте нужное). Самки же без этих рецепторов просто перестали реагировать на ухаживания партнеров. Проникновение больше не приносило им механического удовольствия, а значит, эволюционный стимул терпеть на себе пыхтящего самца исчез.
При этом важно отметить: болевую чувствительность, реакцию на тепло или холод такие мыши-мутанты сохранили в полном объеме! Это доказывает, что колбы Краузе (по крайней мере, в половых органах) — это узкоспециализированные механорецепторы, заточенные исключительно под секс.
Идем дальше. В ходе экспериментов in vitro (исследуя изолированные ткани с рецепторами) ученые выяснили еще одну пикантную деталь. Они подавали на колбы механические стимулы разной силы и частоты. Выяснилось, что эти луковицы плевать хотели на простое статичное сдавливание. Лучше всего они возбуждаются от динамического трения, которое генерируют, в том числе, низкочастотные микровибрации в диапазоне от 40 до 80 герц.
Именно с такой (как измеряли — не спрашивайте) частотой ткани трутся друг о друга во время активных фрикций. Так что, когда производители игрушек для взрослых настраивают моторчики в своих девайсах на определенные частоты — они не просто жужукают (по крайней мере, в идеале), они бьют точно в этот диапазон.
Как вы поняли, эволюция — штука прагматичная. Чтобы заставить тревожный кусок мяса тратить колоссальную кучу энергии на размножение (с огромным риском быть, например, сожранным хищником прямо в процессе), нужен сверхнадежный механизм поощрения. И как раз данные тельца дают возможность «юху» быть именно «юху».
Хотите узнать больше? Приходите на нашу онлайн лекцию в эту субботу, 11.04.26 в 18:00 совершенно бесплатно! Для записи пишите Самиру Ефимову!
Текст:
Телеграм: t.me/ainewsline
Источник: vk.com
Источник: ai-news.ru
