Итоги года через призму моих статей на б17.
Это был год, когда нейросети стали доступными и проникающими.
Искусственный интеллект не пришёл с громким взломом реальности. Он просто оказался рядом. В текстах. В работе. В вопросах, которые раньше требовали времени и раздумий, а теперь решаются (слишком) просто. Он вошёл так тихо, что поначалу казался всего лишь удобством. Но именно так и происходят сдвиги, которые меняют не только какие-то мелочи, рутину, но и способ существования.
Для психотерапии это оказалось не вопросом технологий, и появления нового инструмента, а (почти) вопросом выживания. Потому что вместе с удобством начало исчезать нечто куда более хрупкое: пауза, риск, нехватка — всё то, из чего складывается живое мышление и живой контакт.
А взамен…появилась вполне, на первый взгляд, адекватная замена в виде все более совершенствующихся помощников и агентов.
За этот год у меня накопились тексты: про терапию, ИИ, клинические ситуации, исследования психических процессов. Они писались в разное время и по разным поводам. Но если читать их подряд, возникает странное ощущение: будто речь всё время идёт об одной и той же сцене, просто снятой с разных углов.
О моменте, когда живой процесс подменяется его имитацией.
Мышление не является просто обработкой информации и выводами из этой обработки. Чем быстрее и увереннее ответ, тем сильнее иллюзия, что всё под контролем. Но в терапевтическом кабинете эта иллюзия рассыпается довольно быстро. Мышление начинается не тогда, когда ответ найден, а тогда, когда он не находится. Когда привычные схемы перестают работать. Когда человек вынужден остановиться и остаться в этом «не знаю».
В статье о «машинах немедленного удовлетворения» я писал о системах, которые устроены так, чтобы избавить человека от самой необходимости выдерживать нехватку (2). Инструкции, алгоритмы, ИИ не ломают мышление напрямую. Они делают вещь куда более тонкую: сокращают пространство, в котором мышление вообще может возникнуть (2, 6, 12).
Бион говорил, что мышление рождается из способности переносить фрустрацию. В сессии это всегда телесно ощутимо: напряжённая пауза, взгляд в сторону, попытка снова задать вопрос и момент, когда человек вдруг остаётся с тишиной. Это точка начала мышления. Когда же ответ всегда доступен в виде подсказки, инструкции или беседе в чате с нейросетью такой момент не наступает (2, 6).
Почти незаметно та же логика начала распространяться и на близость. Общение с ИИ сохраняет форму контакта: ответы приходят, слова звучат, поддержка присутствует. Но риск исчезает. Другой не может разочаровать, не может отвернуться, не может быть затронутым. Это удобно. Это безопасно. И это смертельно для самой идеи встречи (8, 9, 10).
В текстах об идеализации общения с ИИ я писал о странном сдвиге: вопрос о реальности другого перестаёт быть важным (8). Контакт есть и этого достаточно. Проблема не в том, что другого нет. Проблема в том, что его отсутствие перестаёт ощущаться как потеря, особенно в силу антропоморфизации (очеловечевании) нейросети.
Когда человек идёт к чат-боту вместо терапевта, он действительно получает поддержку. Быстро. Аккуратно. Без лишних вопросов. Но он не получает того, что возникает только между живыми людьми: риска быть увиденным не так, как хочется, риска быть задетым ответом, который нельзя заранее предсказать (9, 10).
В терапии это различие обнажается особенно жёстко. Холдинг — это не техника и не эмпатия. Это ситуация, в которой один человек соглашается выдерживать боль другого, оставаясь в контакте и принимая риск быть затронутым. В статье с образом зонтика речь шла не о защите, а о согласии промокнуть вместе (3). Там, где риск исключён, возможны советы, интерпретации, помощь. Но не изменение (3, 7, 14).
Холдинг всегда опасен. Терапевт может быть затронут — и всё равно остаётся рядом. Это не профессиональная ошибка, а условие процесса. ИИ может имитировать поддержку, иногда почти идеально, но он не может быть затронут. Он не рискует. Поэтому всё, что он предлагает, остаётся симуляцией: форма без процесса (3, 14).
Изменение вообще редко происходит там, где его ждут. Оно не похоже на приз, который можно зафиксировать и унести. Оно оставляет след в теле, в языке, в том, как человек помнит и реагирует. В текстах про эпигенетику, аутизм, работу с предметами и игрушками я писал о памяти как о процессе перезаписи, а не хранилище прошлого (4, 5, 15).
Терапия работает не столько с воспоминаниями, сколько с тем, как опыт продолжает откладываться дальше иногда молча, иногда раньше, чем появляется язык. (Впрочем, память, как ежемоментное переписывание опыта — тоже одна из современных нейробиологических концепций).
Почти всегда это сопровождается застреванием. Моментом, когда старое уже не работает, а новое ещё не появилось. Это состояние нужно выдержать. Но многие «системы» устроены так, что поддерживают опасную иллюзию: если пытаться продолжать, выход обязательно найдётся. В текстах о тревоге, любви и невозможных требованиях я снова и снова возвращался к этому: иногда задача невыполнима по своей структуре, но система продолжает требовать усилий (1, 11, 13).
Опыт работы с ИИ делает эту ловушку особенно наглядной. В статье про «проклятую бесконечность» я описывал установку Windows, которая требует ввести пароль для пользователя, которого ещё не существует (1). Система работает корректно. Ошибка не в ней. Ошибка в самой логике задачи. Это точная модель многих жизненных ситуаций: всё выглядит выполнимым, но выхода нет. В таких случаях терапия — не поиск решения, а помощь в признании неразрешимости (1, 6, 12).
И здесь появляется ещё один, неожиданно важный момент. ИИ полезен именно потому, что он так ясно показывает границу между функцией и процессом. Он не умеет оставаться в вопросе. Не умеет «пока не понимать». И в этом качестве становится диагностическим инструментом. Момент, когда рука тянется к ИИ за ответом, часто совпадает с первой настоящей трудностью. Не потому, что ответ невозможен, а потому, что его ещё рано получать.
ИИ не разрушает мышление, он подсвечивает нашу нетерпимость к паузе. И одновременно он действительно полезен там, где риск не нужен: в черновиках, структурировании, проверке гипотез, работе с массивами информации. Он хорош до мышления и после него. Но в самой точке его возникновения он начинает преждевременно закрывать процесс. Вопрос не в том, использовать ИИ или нет, а в том, где именно его использовать.
Именно здесь за этот год для меня стало окончательно ясно различие между живым процессом и его функциональной имитацией. Живой процесс требует времени, риска, нехватки, присутствия другого. Имитация сохраняет форму и убирает всё остальное. И когда имитация становится доступной, живой процесс начинает казаться слишком медленным, неудобным, неэффективным (2, 8, 14).
Но если убрать нехватку из мышления, риск из близости и терпение из ожидания изменения, что тогда вообще остаётся?
Итог этого года прост: мышление, контакт и изменение возможны только там, где сохраняются нехватка, риск и границы. Современные технологические и социальные системы стремятся эти условия устранить — не из злого умысла, а ради эффективности (я не вдаюсь в вопросы маркетинга). Но вместе с этим они подменяют процесс его функциональной имитацией (2, 6, 8).
Этот год оказался для меня временем распознавания. И похоже, это различие — между живым и имитируемым — становится сегодня ключевым не только в терапии, но и далеко за её пределами.
Использованные статьи (в хронологическом порядке)
- Проклятая бесконечность — о структурно невыполнимых задачах и иллюзии выхода.
- Машины немедленного удовлетворения — о мышлении и фрустрации.
- Хотите, я открою над вами зонтик? — о холдинге и присутствии.
- Психотерапия и эпигенетика — о следе изменений за пределами осознания.
- Игрушки как мост к миру — о телесной и предметной памяти.
- Великий искуситель — об ИИ как устранении нехватки.
- Границы нейротерапии — о пределах технологизации помощи.
- Идеализация общения с ИИ — о симуляции близости.
- Когда виртуальный друг становится опасным — о безрисковой интимности.
10. Когда искусственный интеллект становится опасным собеседником— о псевдодиалоге.
11. Научи меня разлюбить— о структурно невыполнимых требованиях.
12.Не слушай меня— о логике системы без выхода.
13. Я — это тревога— о застревании как состоянии.
14. Когда внутри живёт чужая сила— о риске быть затронутым.
15. Как жить с афантазией— о различиях памяти и воображения.
Конкретные ссылки на статьи см ниже.
Источник: www.b17.ru
Источник: ai-news.ru
